Две пропаганды — официальная и либеральная — одинаково неинтересно отвечают на вопрос о том, почему к России так скверно относятся западные соседи, когда речь идет о юбилеях, мемориалах, военных победах и прочем великом прошлом.
Один ответ состоит в том, что Россия — ад, Мордор, Гитлер, она всех обидела и во всем виновата, и она должна каяться и платить (так говорят наши ближние соседи).
Во втором случае мы самые лучшие, самые сильные, мудрые и независимые, и нам за это мстят те, кто хочет загнать нас обратно под лавку (так говорят про наших дальних соседей).
И никому нельзя верить.
Восточная Европа мстит России не за плохое отношение, а за слишком хорошее.
За бесконечный советско-российский потлач (это когда наивные туземцы все даром раздают), за унизительные благодеяния со стороны империи, которая, в отличие от немцев или англосаксов, никогда не могла поставить себя как нация господ, нация хозяев, и вечно жила намного хуже всех тех, кем командовала и кому делала ненужные подарки.
Чтобы кем-нибудь распоряжаться, надо смотреть на него сверху вниз. Надо иметь больше него, как в кошельке, так и том кармане, где лежит собственное достоинство, — и тогда кнут будет приниматься как должное, и уж тем более с благодарностью — пряник.
Россия же столетиями только холила и лелеяла все эти вроде бы зависимые от нее хутора, только вынашивала и растила их гордую национальную особость, — а сама ходила рваная и босая, и не ценила, и не любила свое и своих, и потому от чужих, разумеется, получила плевок в лицо.
И ничегошеньки тут, к сожалению, не изменилось.
Ну, а Западная Европа и Америка мстят России не за независимость, а за позу мнимой независимости.
Россия — с настоящими хозяевами мира — ведет себя как инфантильный подросток, который прогуливает уроки, грубит учителям и клеймит родителей жестокой правдой Холдена Колфилда (главный герой-подросток романа «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера, ставший символом юношеского бунта — прим. Ред.), — но как только доходит дело до горячего ужина и оценок в четверти, так сразу начинается «ой, ну это я так, пошутил» и «ой, ну может четверку все-таки, а, Марь Иванна?»
Потому что нельзя одновременно пересматривать европейские границы, вести несколько войн без вселенского благословения, поддерживать дерзких парней по всему миру и разоблачать происки мировой закулисы, — и в то же время не иметь даже корабля с собственным оборудованием для прокладки трубы, держать миллиарды и семьи примерно там же, где происки закулисы, и держаться пятью руками за саммиты, встречи на высшем уровне, за любые тусовки с иностранцами, за все, что хоть капельку заграничное, а значит — козырное, такое, как надо.
Соединим это длинное рассуждение в одну короткую формулу.
Нам врут — и эти, и те, — что Россию не любят за то, что она хочет жить своей гордой жизнью, отдельной от Запада.
А на самом-то деле — за то, что она не любит сама себя, она любит чужих, и зависит от них, и не может уйти, и отчаянно хочет мириться.
Источник
ОЛЬШАНСКИЙ ДмитрийДве пропаганды — официальная и либеральная — одинаково неинтересно отвечают на вопрос о том, почему к России так скверно относятся западные соседи, когда речь идет о юбилеях, мемориалах, военных победах и прочем великом прошлом. Один ответ состоит в том, что Россия — ад, Мордор, Гитлер, она всех обидела и во всем виновата, и она должна каяться и платить (так говорят наши ближние соседи). Во втором случае мы самые лучшие, самые сильные, мудрые и независимые, и нам за это мстят те, кто хочет загнать нас обратно под лавку (так говорят про наших дальних соседей). И никому нельзя верить. Восточная Европа мстит России не за плохое отношение, а за слишком хорошее. За бесконечный советско-российский потлач (это когда наивные туземцы все даром раздают), за унизительные благодеяния со стороны империи, которая, в отличие от немцев или англосаксов, никогда не могла поставить себя как нация господ, нация хозяев, и вечно жила намного хуже всех тех, кем командовала и кому делала ненужные подарки. Чтобы кем-нибудь распоряжаться, надо смотреть на него сверху вниз. Надо иметь больше него, как в кошельке, так и том кармане, где лежит собственное достоинство, — и тогда кнут будет приниматься как должное, и уж тем более с благодарностью — пряник. Россия же столетиями только холила и лелеяла все эти вроде бы зависимые от нее хутора, только вынашивала и растила их гордую национальную особость, — а сама ходила рваная и босая, и не ценила, и не любила свое и своих, и потому от чужих, разумеется, получила плевок в лицо. И ничегошеньки тут, к сожалению, не изменилось. Ну, а Западная Европа и Америка мстят России не за независимость, а за позу мнимой независимости. Россия — с настоящими хозяевами мира — ведет себя как инфантильный подросток, который прогуливает уроки, грубит учителям и клеймит родителей жестокой правдой Холдена Колфилда (главный герой-подросток романа «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера, ставший символом юношеского бунта — прим. Ред.), — но как только доходит дело до горячего ужина и оценок в четверти, так сразу начинается «ой, ну это я так, пошутил» и «ой, ну может четверку все-таки, а, Марь Иванна?» Потому что нельзя одновременно пересматривать европейские границы, вести несколько войн без вселенского благословения, поддерживать дерзких парней по всему миру и разоблачать происки мировой закулисы, — и в то же время не иметь даже корабля с собственным оборудованием для прокладки трубы, держать миллиарды и семьи примерно там же, где происки закулисы, и держаться пятью руками за саммиты, встречи на высшем уровне, за любые тусовки с иностранцами, за все, что хоть капельку заграничное, а значит — козырное, такое, как надо. Соединим это длинное рассуждение в одну короткую формулу. Нам врут — и эти, и те, — что Россию не любят за то, что она хочет жить своей гордой жизнью, отдельной от Запада. А на самом-то деле — за то, что она не любит сама себя, она любит чужих, и зависит от них, и не может уйти, и отчаянно хочет мириться.Источник
