Внезапная атака вечером 28 ноября крупной стаей украинских безэкипажных катеров в Черном море на выходе из Босфора двух иностранных нефтяных танкеров, шедших под флагом Гамбии за нефтью в Новороссийск, может оказаться не просто частным эпизодом затянувшегося вооруженного конфликта России и Украины.
Весьма вероятно, что перед нами его этапная часть, после которой борьба между Москвой и Киевом за транспортные коммуникации к фронту вспыхнет с небывалым ожесточением. Не исключено — с применением новых видов вооружений.
Но сначала о том, что именно и как произошло у Босфора.
Первые сообщения, что танкер Kairos чем-то и кем-то атакован в международных водах примерно в 40 милях северо-восточнее Босфора, прошли вечером в пятницу. Через час поступила первая информация и о том, что примерно в том же районе Черного моря загорелся и танкер Virat.
«Это Virat. Нужна помощь! Атака дронов! Мэйдэй!», — на международно признанной частоте для терпящих бедствие на море передал в эфир его радист. Заодно поясним, что у моряков английское слово «Mayday» в таком контексте означает то же самое, что и SOS. Только исключительно для голосовой связи.
Турецкие спасатели среагировали незамедлительно. Они подоспели вовремя и спасли всех до единого членов обеих экипажей. Оставив сами танкеры догорать, лежа в дрейфе.
Опрос моряков уже на берегу показал, что и Kairos, и Virat получили серьезные повреждения в результате тщательно организованной и заранее подготовленной Киевом групповой атаки украинских БЭК. В частности, Virat с кормовых курсовых углов был атакован сразу пятью такими ударными катерами. С воздуха за результатами нападения наблюдал украиснкий разведывательный дрон.
Чуть позже выяснилось, что вся группа БЭКов к Босфору заблаговременно вышла из устья Дуная. И долго лежала в дрейфе на траверзе Констанцы, поджидая свои жертвы. Таким образом, в Киеве абсолютно точно заранее знали о маршруте и графиках движения обеих танкеров, следили за ними в проливной зоне (определенно с помощью космической разведки западных союзников) и готовили провокационное нападение на безоружные суда.
Почему именно на эти? Из сотен, ежесуточно проходящих Босфор в обеих направлениях?
Вряд кто сомневается, что дело в конечном пункте перехода Kairos и Virat — Новороссийске, крупнейшем российском порту на Черном море. Тем более, что в ту же ночь на 29 ноября безэкипажными катерами ВСУ одновременно с танкерами и явно по единому замыслу Киева был атакован и сам этот Новороссийск.
По сообщению капитана порта, в акватории морского терминала города другой группой украинских БЭК подорван один из выносных причалов Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Повреждения настолько значительны, что дальнейшая эксплуатация сооружения невозможна. А направлявшиеся к нему танкеры выведены на внешний рейд.
Между тем, КТК объединяет крупнейшие предприятия ТЭК России, США, Казахстана и ряда стран Западной Европы, обеспечивая транспортировку нефти с месторождений Тенгиз, Кашаган и Карачаганак.
При этом только в минувшем году через его причалы было отгружена на экспорт около 63 миллионов тонн нефти и нефтепродуктов. При этом почти три четверти приходились на зарубежных грузоотправителей, включая ТенгизШеврОйл, ЭксонМобил, Казмунайгаз, Эни и Шелл.
Полагаю, только этим обстоятельством и объяснялась до сих пор продолжавшаяся работа черноморского транзитного морского маршрута «Новороссийск-Босфор». Ведь в паре сотне километров от этой линии четвертый год гремят разрывы бомб и ракет, с обеих сторон гибнут люди. А разноплеменные танкеры у новороссийских причалов почти беспрепятственно грузятся нефтью. И ради пополнения в том числе и российского бюджета регулярно, безо всякой охраны, с ценным грузом на борту уходят по назначению в далекие страны.
Словно в компенсацию примерно то же самое прямо сейчас происходит и неподалеку. Точно так же регулярно и беспрепятственно рядом до сих пор работал и продолжает работать уже украинский транзитный маршрут, в котором кровно заинтересован наш противник — «Босфор-Одесса». Хотя в целях предосторожности он с 2023 года и проложен в территориальных водах Турции, Румынии и Болгарии. То есть — не далее, чем в 12 милях от побережья этих стран.
Что получает по такому пути Украина? Доподлинно не знает никто, кроме руководства «страны 404». Но, судя по тому, как Киев и его покровители руками и ногами держатся за этот порт, — не одни только памперсы и детское питание. Едва ли кто-нибудь сомневается, что оружие, боеприпасы, топливо и прочее, кровь из носу необходимое фронту, в куда больших количествах разгружается на тех же причалах.
Почему же ни мы, ни наши враги за последние пару лет не сделали практически ничего, чтобы взаимно осложнить неприятелю такую логистику? А лучше вообще блокировать ее.
Не станем считать регулярные удары по одесским причалам нашими ракетами и дронами за такие попытки. Потому что, судя по событиям в зоне боевых действий, эффект от них до сих пор не носит решающего характера.
Украина продолжает получать морем все, что ей заблагорассудится. И ни о какой блокаде ее портов со стороны России речь просто не идет. Почему?
По логике — потому, что между Киевом и Москвой явно при посредничестве еще одной или нескольких столиц была установлена негласная договоренность: «Вы по большому счету не мешаете нашей черноморской логистике. А мы в ответ не трогаем вашу».
Такой «договорняк» почти наверняка действовал до сих пор. Но вот в пятницу зажатый в угол Киев решился его сорвать. И фактически объявил войну нашим перевозкам экспортных грузов по Черному морю.
К бабке не ходи — Москве придется ответить по Одессе. А заодно — и по Южному, Черноморску и Николаеву. Куда тоже чередой швартуются иностранные суда с загадочными для нас, но так необходимыми Киеву на фронте грузами? Каким может быть наш военный ответ?
Начать конвоирование танкеров из Новороссийска к Босфору боевыми кораблями Черноморского флота? Ничего подобного российские адмиралы точно даже не планируют.
Черноморцы, понесшие в последние пару лет ряд чувствительных потерь в корабельном составе, давно заперлись в своих базах. И если чем и помогают своей отчаянно рвущейся на запад пехоте, то лишь редкими залпами «Калибров» и «Цирконов» с почтительного от вражеских берегов расстояния. В остальном — оберегают исключительно сами себя, стоя у надежных причалов под прикрытием многослойных боносетевых заграждений.
О каком конвоировании может идти речь, если ЧФ нынче располагает всего двумя боевыми кораблями, средства ПВО которых более или менее уверенно позволяют надеяться на отражение атак противокорабельными крылатыми ракетами типа франко-британских Storm Shadow/SCALP-EG или украинских ПКР «Нептун»?
Речь о паре сравнительно новых фрегатов проекта 11356 «Адмирал Макаров» и «Адмирал Эссен». Третий такой же -«Адмирал Григорович», — принадлежащий тому же флоту, сначала на годы застрял в сирийском Тартусе. После того, как с началом СВО Турция перекрыла Босфор и Дарданеллы. А когда тяжкие военно-политические обстоятельства потеснили нас и из этой страны, с горем пополам «переполз» на долгий, судя по всему, ремонт на Балтику.
Поэтому — да, приличных фрегатов у нас на Черном море всего два. И лишь на стоящие на них ЗРК «Штиль-1» можно рассчитывать как на надежный «зонтик» от противокорабельных ракет в открытом море. Ибо каждый «Штиль» — это 24 ракеты 9М317М с полуактивной РГСН, с высокой вероятностью поражающих воздушные цели, обладающие скоростью до 3 км/с, на дальностях до 70 км и на высотах до 35 км.
Но согласитесь: всего два приличных корабля, способных уходить далеко от своих берегов без риска тут же оказаться на дне морском, на целый флот, — этого крайне недостаточно. К тому же для формирования надежной системы ПВО в открытом море каждому такому «адмиралу» нужна подстраховка. Просто ради дополнительной надежности.
Стало быть, для участия в серьезной операции ЧФ необходим пусть небольшой, но все же полноценный отряд многоцелевых боевых кораблей. Где каждый — с хоть сколько-нибудь заметными боевыми возможностями в этом смысле. А вот с этим на Черном море у России пока совсем худо.
С 2023 года начали было появляться на ЧФ решительно модернизированные в смысле усиления ПВО малые ракетные корабли проекта 22800 «Каракурт». С установленными на них наряду со знаменитыми «Калибрами» зенитными ракетно-артиллерийскими комплексами «Панцирь-МЕ», самыми быстродействующим в мире среди систем малой дальности.
Однако «Циклон», первый такой корабль на Черном море, спущенный на воду в 2020 году, всего четыре году спустя был утоплен украинской крылатой ракетой у причала в Севастопольской бухте.
Второй — «Аскольд» — почти уже завершивший госиспытания и почти готовый к передаче флоту, тяжко поврежден подобной ракетой 4 ноября 2023 года в акватории Керченского судостроительного завода «Залив». И о перспективах его возвращения в строй официально пока ничего не сообщалось.
Но самая показательная судьба в этом смысле, на мой взгляд, у МРК «Туча». Отправленный от греха подальше на серию положенных испытаний из Черного моря на Каспий, он после официального подъема Андреевского флага и включения в состав 41-й бригады ракетных катеров Черноморского флота, по Волго-Балтийскому каналу по решению Москвы ушел туда, где пока не стреляют и никого не топят. В Балтийск.
То есть — подальше от районов реальных боевых действий. Что, откровенно, говоря, в нашей стране было принято и понято немногими. Потому что выглядело совершенно абсурдно.
Но как бы там ни было — очевидно, что никого и никуда из Новороссийска командование ВМФ РФ конвоировать точно не собиралось. И не собирается.
Что же остается в качестве нашего ответа на явную попытку ВСУ надолго и полностью блокировать всякую экспортную логистику из нашего Новороссийска?
Как представляется, в распоряжении Москвы вариант единственный — точно так же, силой оружия, попытаться воспретить всем без исключения судам заходы в любой из украинских портов на Черном море и на Дунае.
Возможно ли это осуществить? Вероятно — да. Если силами авиации забросать подходы к Одессе, Николаеву, Черноморскому, Южному, Рени, Измаилу и Очакову морскими минами. Одновременно во избежание лишних жертв среди иностранных моряков оповестив об этом весь остальной мир.
Противопоставить минной угрозе Киеву совершенно нечего. Ни единого тральщика в составе ВМСУ в Черном море не осталось. А подаренная им «на бедность» в 2023 году пара списанных британских противоминных кораблей «Чернигов» (экс-HMS Grimsby) и «Черкассы» (экс-HMS Shoreham) типа Sandown как стояли в Портсмуте, так и продолжают там торчать. Как, впрочем, и поднявший в нынешнем году бандеровский прапор бывший нидерландский тральщик типа Alkmaar, реваншистски названный новыми хозяевами «Мелитополем».
Вряд ли хоть какой-то из названных кораблей вскоре появится в Одессе. Поскольку, как уже сказано, давно Турция перекрыла проливы для любых боевых кораблей как минимум до окончания боевых действий на территории Украины.
Стало быть, ликвидировать минную опасность (коль скоро она бы нашими усилиями возникла!) на подходах к своим портам ВМСУ просто технически не в состоянии. Как следствие — тамошние причалы просто обезлюдят. Что, собственно, Москве давно следовало бы и доказать Киеву. А уж после явных злодейств в отношении Новороссийска — и подавно.
Для России вопросов всего два. Первый и главный — политическая воля Кремля. Но при ее отсутствии на победу в борьбе с таким врагом рассчитывать вообще не приходится. Поэтому эту проблему отложим в сторону.
И второе: как в достаточно массовом количестве доставить морские мины к самому побережью противника? Только по воздуху, реактивными ударными самолетами. Вроде основных флотских тяжелых многоцелевых истребителей типа Су-30СМ. Или фронтовых бомбардировщиков Су-34.
Однако даже для них входить в зоны даже на глазах слабеющих ПВО, допустим, Одессы, Николаева или Очакова до сих пор слишком рискованно.
Значит, и с морскими минами следует поступать так, как и при сегодняшних бомбовых ударах с воздуха по сухопутной ЛБС и ближним тылам ВСУ — с помощью тяжелых боеприпасов, оснащенных высокоточными УМПК (универсальными модулями планирования и коррекции). Как признает и сам противник, мы уже научились без промаха бить такими на удалении в 100−150 километров от точек сброса. Что оставляет наших пилотов фактически недосягаемыми для зенитчиков противника.
Не думаю, что технически так уж сложно оснастить УМПК и морские мины. Габариты которых и масса не слишком-то отличаются от обычных тяжелых авиационных бомб, регулярно применяемых на Украине.
Скажем, бывшая советская парашютная донная морская мина УДМ, принятая на вооружение в 1969 году, весит 1412 килограммов. Длина 2, 2 метра, диаметр 0,6 метра. Что близко по габаритам обычной для авиаторов ФАБ-1500.
А на складах во множестве, насколько известно, пылятся еще и усовершенствованная десятилетие спустя парашютные УДМ-2 с почти такими же массогабаритными характеристиками.
Наверное, приделка к ним современные электронных «крылышек» вместо старинных парашютов потребует определенных усилий от конструкторов и ученых.
Но хоть кто-нибудь знает иной выход для того, чтобы поскорее изолировать территорию врага от Черного моря? Нет? Выходит, придется постараться. Мы и так слишком долго протянули на этом направлении. Особенно — с Одессой.
Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».
