Из-за временных перебоев с доставкой горючего в некоторые регионы юга России Министерство энергетики организовало специальный отраслевой штаб, куда вошли крупнейшие игроки топливно-энергетического комплекса. В ведомстве пояснили, что в последнее время предприятия ТЭК сталкиваются с усилением воздушных атак со стороны противника, что и вызывает трудности.
Созданный штаб будет работать на постоянной основе, его главная цель — координировать действия отрасли и поддерживать надёжное функционирование энергосистемы страны.
Совсем недавно, в мае, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявлял, что опасений по поводу нехватки топлива на внутреннем рынке России нет. Тем не менее, на пятом году СВО был создан координирующий орган для решения проблем с топливом, хотя атаки на «нефтянку» начались ещё в 2022-м, когда беспилотники атаковали НПЗ в Ростовской области.
Заместитель гендиректора топливной компании Анна Горелова напоминает о постепенном, накопительном эффекте по принципу снежного кома и эволюции самой угрозы:
— Год назад, в конце весны и летом 2025 года, в Крыму и Севастополе вводились локальные ограничения на продажу топлива. Они продлились по октябрь.
Масштаб угрозы нарастал постепенно, от первых ударов до системного кризиса. И вот случилась реакция на качественное изменение ситуации, которую уже нельзя назвать «единичными инцидентами».
«СП»: Разве атаки на российскую нефтеперерабатывающую инфраструктуру — что-то новое?
— Прежде они не воспринималось как системная угроза, но кардинально изменилась динамика. Общее количество атак за все время конфликта растет, причем подавляющее большинство выводят из строя оборудование на дни и недели.
Так после одного из ударов по Новошахтинску пожар удалось потушить только на шестой день, а атака на Волгоградский НПЗ в ноябре 2025 года полностью остановила его работу.
Дроны противника чаще всего целятся в ректификационные колонны — критически важное оборудование. Повреждение хотя бы одной может потребовать остановки завода и длительного ремонта, что нарушает всю производственную цепочку.
Статистика атак говорит за себя. Если за первые два года противостояния их было десятки, то в 2024 году количество атак выросло почти до сотни, а за неполный 2025 год, по данным на ноябрь, их число достигло более ста.
Причем в 2025 году дроны стали долетать до целей на расстоянии 2000−6000 км от границ. Такой рост и превратил локальные теракты в системную проблему.
«СП»: Не стала ли политика информационной закрытости фактором, маскирующим проблему?
— Замаскировали в том числе от самих себя, отреагировав запоздало. С начала конфликта российские официальные лица и СМИ, как правило, крайне скупо комментировали удары по объектам в тылу, часто ограничиваясь общими фразами о работе ПВО.
Это отчасти связано с секретностью, но сокрытие информации об истинных масштабах повреждений не позволяло своевременно оценить накапливающийся ущерб и запустить наконец механизмы централизованного управления кризисом.
Система продолжала работать точечно, в «ручном режиме» до тех пор, пока последствия не стали очевидными буквально для всех.
Информационная недоговоренность возымела двойной эффект. Она искусственно снижала восприятие угрозы, затрудняя оценку происходящего. Пока удары не приводили к масштабным сбоям, власти могли откладывать создание важных структур для их решения, считает эксперт…
И вот накопилась критическая масса. От «временных трудностей» мы докатились до полноценного кризиса в топливной сфере. К тому же в середине и второй половине 2025 года количество ударов переросло в качество, особенно на юге России. Проблемы с поставками из-за атак привели к временным перебоям и нехватке топлива на заправках, особенно в Крыму и Краснодарском крае, где зафиксированы случаи ограничения продажи бензина и корректировки графиков поставок.
Нельзя сказать, что правительство РФ вовсе не принимало мер. Самой показательной стало многократное продление запрета на экспорт бензина. Ограничения на вывоз действовали сначала только для трейдеров, а с июля 2025 года распространились и на производителей, продлённые до конца года, а затем и на 2026 год.
Предыдущие топливные шоки 2018, 2021 годов происходили на фоне относительно стабильной инфраструктуры. Текущий кризис вызван сочетанием внешнего вооружённого воздействия на объекты ТЭК и внутренних экономических дисбалансов, типа заморозки розничных цен на фоне роста издержек.
Мало кто уже помнит про так называемый «Протокол Козака», механизм ценового регулирования, негласно названный по имени вице-премьера, тогда курировавшего ТЭК. Суть тех договорённостей с крупными нефтяными компаниями была в искусственном сдерживании розничных цен на топливо в пределах уровня инфляции.
Подобное вмешательство привело к тому, что нефтяники начали терять миллиарды рублей прибыли ежедневно.
Нынешняя острая нехватка топлива возникла в самый разгар летнего туристического сезона и в преддверии важных сельскохозяйственных работ, создав угрозу для ключевых секторов экономики юга. Именно резкое обострение ситуации с реальными поставками на АЗС и стало последней каплей, потребовавшей создания координирующего штаба.
Губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев связывал проблемы с поставками на Кубани не только с дефицитом, но и с «искусственным ажиотажем» среди населения. Паника и желание запастись бензином, вероятно, могли значительно усугубить ситуацию с очередями и пустыми колонками, особенно в курортный сезон.
Кроме того, ключевым моментом стал массовый уход с него независимых АЗС. Небольшие компании, не имеющие собственной добычи и переработки, оптом закупали топливо для розничной перепродажи.
Когда биржевые цены взлетели, закупочная стоимость для многих превысила розничную — и они просто перестали работать, усугубив дефицит. Частные компании, владеющие НПЗ, уже начали лоббировать в правительстве налоговые компенсации за вынужденные простои и срывы производственных планов из-за атак дронов.
Удары вражеских дронов по объектам ТЭК постепенно трансформировались из военно-политической проблемы в социальную. Для латания дыр правительству пришлось прибегнуть к неординарным мерам, таким как обнуление ввозных пошлин на бензин из Китая, Южной Кореи и Сингапура и наращивание импорта из Белоруссии.
Российский ТЭК успешно отражал шоки на протяжении трёх лет, полагаясь на рыночные и отраслевые механизмы. Когда «отдельные» удары стали системными, потребовалась и координация на федеральном уровне.
Создание отраслевого штаба — это не признак того, что проблему «наконец-то заметили», а формальная реакция в момент системного кризиса, который уже невозможно скрывать или решать локальными мерами.
Штаб призван координировать крупнейших игроков ТЭК в условиях, когда старая система управления перестала справляться с новыми вызовами. Его главная задача — обеспечение стабильной работы ТЭК, в реальности давно уже изрядно подорванной.
