Имя Максим впервые за долгое время вылетело из пятёрки самых популярных. Предпочитаемые родителями имена нередко отражают социальную моду, являются знамением времени. Отторжение, которое россияне стали испытывать по отношению к имени Максим и его сокращённому варианту — Макс, видимо, не исключение.
В текущем году, по данным ЗАГС Москвы, имя Максим потеряло в рейтинге два пункта, переместившись на шестое место. В 2024-м и 2025-м оно занимало четвёртую строчку. А в 2022—2023-м годах и вовсе было на третьем месте. Катится по наклонной? Интересно, в связи с чем? Какие социальные пертурбации низвергли Максима с пьедестала?
Независимо от вектора социальных процессов — прогрессивного, растущего или негативного, ниспадающего — для серьёзного влияния на родительские умы они должны иметь очень мощный потенциал. Так, Октябрьская революция дала парадигму самых невероятных имён: Марлен, Владлен, Вилор, Мэлор, Нинель, Октябрина, Ноябрина и т. п.
В годы индустриализации и коллективизации, покорения Арктики появились новые имена: женское Лапанальда (лагерь папанинцев на льдине), Лагшмивара — лагерь Шмидта в Арктике, и, конечно, незабываемое Даздраперма (Да здравствует Первое мая), которые навсегда вписали русскую главу в историю мировой ономастики (науки об именах).
Большевистский магнит был столь притягателен, что даже немецкое женское имя Гертруда обрусело после переосмысления (Героиня труда) и дало мужской аналог — Гертруд. Насмотревшись на трудовые подвиги Алексея Стаханова и Паши Ангелиной, советские люди шли в ЗАГС записывать новорождённых в герои.
Ведь имя — это судьба человека или, как минимум, направление жизни. Не зря в некоторых традициях — японской, китайской, отдельных племён Африки и Океании, и Руси изначальной тоже, имянаречение носило особый сакральный смысл. На разных этапах жизни человеку могли присваивать разные имена.
Видимо, поэтому на этапе разрушения СССР — в позднюю перестройку и в начале 90-х, стали столь популярны имена героев третьеразрядных зарубежных сериалов: Марианна, Изаура, Мануэла, Мэйсон, Рикардо, Леонела (такое имя чета Мантуровых дала своей дочери, ныне актрисе, играющей в кино Терешкову).
Растеряв собственный креативный запал, народ бросился копировать чужое.
То же самое и с Максимом. Глас народа в пока ещё не запрещённых соцсетях недвусмысленно связывает неприятие этого имени с национальным «бедствием» — мессенджером MАX, навязываемым сверху столь рьяно, с такой разрушающей весь Рунет энергией, что у россиян возникают закономерные вопросы о целях кампании.
Требование обязательной установки MAX госслужащими, школьниками и студентами, с учётом несовершенства мессенджера и особенно на фоне запрета прекрасно работающего русского в девичестве Telegram и вражеского, но привычного WhatsApp*, закономерно вызывает реакцию отторжения, будит дух противоречия. Особенно у молодёжи.
Вот почему в комментариях шутят, мол, родители опасаются, что сыну Максиму придётся всю жизнь объяснять, что он не был наречён в честь мессенджера. Среди нового поколения пользоваться детищем Минцифры нередко считается «косяком». Юнцы с азартом осваивают пути обхода блокировок альтернативных сервисов (прокси, VPN) и учат этому старших.
Своими топорными действиями создатели MAX добились лишь дополнительного пиетета в отношении глобальных сервисов в ущерб национальному.
Теперь вот ещё и имя Максим «зафоршмачили». Имена и титулы Максима Перепелицы, Максима Горького, и давно обрусевшего будто одушевлённого пулемёта «Максим» звучат уже как-то не так…
Развивая тему, остряки ёрничают, что на очереди падение популярности имён Алиса и Маруся. Первое — название нейросети и ассистента Яндекса, второе — голосового помощника VK.
На субъективный взгляд, до этого далеко. Ведь электронные сервисы с женскими именами развиваются в условиях относительно свободной конкуренции.
В желании немедленно замазать всё чёрной краской чувствуется свойственный русскому национальному характеру максимализм (ой, опять Макс!) Всё — или ничего. Раз MAX плохой, то и Алиса и Маруся и вообще всё наше — плохое. Это неправильный, негативистский подход. Удачные российские IT-продукты существуют, и их немало.
Другое дело, что оценка, самооценка должна быть адекватной. Если есть чем — можно и нужно гордиться, но хвастаться на пустом месте не следует.
Теоретически, MAX имел все шансы, начав развиваться с национального уровня, дорасти со временем до глобальной площадки. Именно за такой вариант всегда «топила» «Свободная Пресса».
Русского человека хлебом не корми, дай причаститься чего-то масштабного, имеющего всемирный размах. Ради доминирования MAX’а на планете, чтобы все, от американцев до аборигенов, говорили по русской «звонилке», он стерпел бы и блокировки, и любые неудобства у себя дома. Наш-то круче всех, восклицали бы радостно соотечественники…
Но для этого нужно было устоять от искушения использовать для быстрого продвижения административный ресурс: заставлять зависимое население ставить приложение, а нет — отключим газ. Но главное, не блокировать «по беспределу» конкурирующие сервисы.
Тактические успехи на этом пути, как правило, приносят стратегическую неудачу.
Первые признаки провала на глобальной арене уже появились. MAX был удалён из магазинов приложений американской компании Apple и китайской Huawei.
Запад и Восток равно ополчились против срединной Евразии. С чего бы это? Можно, конечно, обвинить в происках конкурентов, но не лучше ли честно взглянуть в зеркало и призадуматься?
Независимо от формальной причины цифровых репрессий, и в Америке, и в Китае отдают себе отчёт в том, что такое есть MAX. Скорее всего, мессенджер видится им детищем государства, сочетающим в себе все минусы, какие только может дать государственный статус, при отсутствии значимых плюсов. А коли так, ату его, ату!
И это только начало. Скоро MAX могут «отрихтовать» и на Google Play. Начиная с осени 2026 г., в систему Android внедряется фоновый сервис верификации, требующий особой сертификации приложений. Прямые блокирующие санкции против технологических компаний РФ заставят Google аннулировать и удалить аккаунты разработчиков MAX.
Похоже, будущее MAX более-менее ясно. В лучшем случае он откатится с глобальной арены назад — в национальное гетто, где останется артефактом русской цифровой культуры. В худшем — тихо загнётся, деградирует со временем без конкуренции в тепличной среде, как болеют и умирают не бегающие гончие псы, если их держат на привязи.
Не является ли причиной столь трагической судьбы национального мессенджера неверный выбор названия, имени? Павел Дуров не стал же называть своё приложение «Дурилка». Так почему ведомство Максута Шадаева решило назвать мессенджер MAX? Возможно, это совпадение, но инстинкт родителей, отказывающихся от имени Максим, настораживает…
А может переименовать MAX и тем дать ему новую судьбу? Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт… Или уже поздно? И это станет признанием краха, провала, а на такое в соответствии с национальной традицией чиновники не пойдут?
Тогда имеет смысл включить обратно Telegram. Тем более с этой инициативой только что выступили депутаты Госдумы. Возможно, живая конкурентная среда реанимирует дряхлеющее детище Минцифры? И тогда имя Максим вновь поднимется в самый топ.
* Принадлежит Meta Platforms Inc., которая решением Тверского районного суда Москвы от 21 марта 2022 г. признана экстремистской организацией, ее деятельность территории нашей страны запрещена.
