Минпрос нашёл способ одним выстрелом убить двух зайцев. Нет, даже трёх!
«В рамках научно-исследовательской работы коллектив Государственного университета просвещения изучили уникальный педагогический потенциал ветеранов специальной военной операции и доказали, что знания, опыт и личные качества ветеранов являются востребованными и актуальными в патриотическом воспитании детей и молодежи, формировании у них культуры безопасности и готовности к защите Отечества», — говорится в сообщении пресс-службы ведомства.
Если по-простому, то чиновники хотят отправить в школы вчерашних бойцов учителями НВП и ОБЖ. То есть, таким образом они и вакансии закроют, и разбавят преимущественно женские педагогические коллективы «настоящими мужиками». А заодно — трудоустроят ветеранов СВО. И будет всем счастье. По крайней мере — на бумаге. Но вот реальность может оказаться не такой обнадёживающей.
Конечно, просто так, без подготовки, бывших военных в школах на произвол судьбы не бросят. Предполагается профильное обучение, переподготовка, наставничество и даже методическое и психологическое сопровождение. Но пойдут ли ветераны в учителя?
Участник СВО, военный инструктор и военкор Олег Блохин в этом сильно сомневается:
— Вопрос не в том, что предлагают чиновники. Набирать-то они могут кого угодно, дело в качестве этого преподавательского состава. Я имею в виду тех, кто действительно может быть примером. Ветераны СВО — люди разные.
Есть такие, что в боях участвовали, но научить чему-то вряд ли смогут, потому что сами слабо это умеют. Или толком не знают, как надо учить. Тут должен быть человек, который любит это дело. Знает и инструктаж, и преподавательскую деятельность, нормально с детьми может общаться.
А то в силу психологических моментов начнёт детей строить так, что они проклянут и его, и всё на свете! Требуется гарантия, что он не будет детей пинать и на них орать. Нужно, чтобы человек прошёл тщательную психологическую проверку и профессиональную подготовку.
«СП»: А вы сами пошли бы работать в школу?
— Я понимаю, что это дело нужное. Если вести что-то по личной, так скажем, инициативе, то такое возможно. Но на постоянной основе, как раньше военруки в школах работали — конечно, нет. В советское время военруки были в школе весь день. У них был свой кабинет НВП, они там проводили занятия.
Ну и уроки по другим предметам замещали, если была необходимость. Но тогда средние зарплаты были одинаковые, плюс-минус. А сейчас участнику СВО выгоднее пойти куда-нибудь в охрану, чем в школу. Так он, по крайней мере, сможет достойно содержать семью. Разве что он, прежде чем пошёл на СВО, работал учителем… Тогда, да, возможно, он вернётся в школу, что называется по призванию.
Впрочем, есть и те, кто, не имея диплома учителя, рвётся в школу. И готов это делать с энтузиазмом. Но, как говорится, есть нюансы.
Полтора года назад в госпитале в Лисичанске я познакомилась с бойцом — даже позывной не назову, потому что товарищ известный.
Он — командир отряда спецназа, патриот, безусловно, герой. В боях под Белогоровкой был тяжело ранен, несколько дней выходил из окружения, да ещё вывел ослепшего сослуживца. До того, как пойти на СВО, на общественных началах вёл занятия в патриотическом клубе, готовил мальчишек к службе в армии. И после спецоперации хотел заниматься тем же.
— Детей надо сызмальства воспитывать, чтобы они понимали, что к чему. Потому что они — наше будущее в прямом смысле. Мы должны воспитать в них чувство долга и любовь к Родине, — поделился он тогда.
Вроде бы, такому человеку прямая дорога в школу. Но если б он там появился, многие мамаши в обморок бы попадали. И я — в том числе. Потому что дети и подростки копируют поведение и манеры взрослых, с которыми общаются. Особенно тех, кого уважают. А мой собеседник на роль примера по жизни явно не тянул. Хотя ещё раз подчеркну: он — достойный человек, герой и патриот.
Впрочем, у инициативы Минпроса быть плюсы как для самих детей, так и для ветеранов, — считает психолог Екатерина Казенас.
— В школу придут люди, которым приходилось выживать в условиях опасности. Для преподавания таких предметов как ОБЖ и НВП желательно иметь практический опыт. Насколько в этом полезен преподаватель, который никогда не сталкивался с подобной реальностью — ещё большой вопрос.
Он может только пересказать какую-то теоретическую основу. Конечно, лучше бы такие занятия вёл человек с личным опытом. Для учеников это будет полезнее.
А для ветеранов плюс в том, что они получают рабочие места и точно знают, что востребованы. Что их опыт, знания и компетенции — важны. Кроме того, педагогика — это лидерская позиция. Так что привлечение ветеранов в школы поднимет их статус в обществе.
«СП»: А минусы?
— Из минусов — участники СВО могут страдать от ПТСР, это посттравматическое стрессовое расстройство, или от КПТСР — комплексного посттравматического расстройства. Это основные диагнозы. В таком состоянии поведение бывает нелогичным, есть трудности с эмоциональным контролем.
Есть вероятность, что из-за этого за какую-нибудь невинную шутку ученик нарвётся на непропорционально суровое наказание. Также у ветеранов могут быть к школьникам очень субъективные требования, продиктованные боевым опытом. Но я надеюсь, что нашим детям не придётся всем поголовно попадать в зону боевых действий, так что это будет очевидным перегибом.
Кроме того, даже если бойцы выполняли сверхсложные задачи на СВО, вовсе не факт, что они умеют общаться с детьми и подростками, знают, как выстраивать с ними отношения. И это может стать проблемой и для самих ветеранов, и для школьников. Ведь пединституты готовят учителей пять лет, и то не у всех выпускников это получается.
Короче — идея Минпроса, в общем-то, хорошая. Потому что патриотическое воспитание юношества, мягко говоря, пробуксовывает. По данным Совбеза РФ, в первом полугодии 2026 года количество подростков, совершивших теракты под влиянием украинских вербовщиков, увеличилось вдвое. Так что совершенно необходимо, чтобы кто-то вправлял школоте мозги. Но найти тех, кто может и хочет это делать будет, судя по всему, очень непросто.
