Двадцать лет нашей спокойной жизни, начавшейся в январе 2000 года, кажется закончились.
Как же хотелось, чтобы она длилась как можно дольше! Но пришел китаец с летучей мышью — и ушла эпоха.
И, как это всегда и бывает при резкой смене времен, возник главный вопрос: как выживать прямо сейчас, а потом — как жить дальше.
И вот о чем в этой связи важно помнить в России.
Наше государство традиционно устроено так, что его фундамент — это казенное, а не частное начало.
Это государство чиновников, военных, полицейских, сотрудников разного рода официальных структур, да и просто бюджетников, пусть даже пенсионеров, при всей драматичности их положения, — но не частников, не тех, кого сто лет назад называли мелкими буржуями, нэпманами и кулаками, а сейчас — самозанятыми, предпринимателями и ИП.
И потому государство — и особенно в самые сложные минуты — не склонно оборачиваться за политической поддержкой, а тем более и само поддерживать именно этих людей, тех, у кого нет в кармане бумажки о принадлежности к казенному ведомству.
Считается, что они «как-нибудь сами».
Власть их терпит — в отличие от СССР, их никто не сажает как «фарцовщиков» и «спекулянтов», — но именно что только терпит, а не опирается на них.
И можно смело предположить, что во время кризиса наше правительство будет кормить армию, МВД, РЖД, Газпром, Сбербанк и ВТБ, не даст умереть ВПК и Аэрофлоту, подумает о таможенниках и пожарниках, следователях, налоговиках, пограничниках и государственных врачах.
Но не о частниках.
И это будет огромной ошибкой, которую еще не поздно предотвратить.
Дело в том, что в 2020 году — в отличие, например, от 1991 года, — Россия уже страна совсем не казенная. Она не сидит буквально вся в казарме, совхозе, на фабрике и в гос-НИИ.
Здесь — и прежде всего в мегаполисах — возникли миллионы людей, которые живут частным трудом, без той «конторы», о которой всегда помнит власть.
И, если карантин и валютно-нефтяной шок продлятся сколько-нибудь долго, — почти все они могут стать безработными и банкротами.
Все эти люди, из которых состоят Москва и Питер, Московская область, а отчасти уже и Казань, Нижний, Сочи, Екатеринбург, — эти кафе и турфирмы, дизайнеры и пиарщики, эти бесконечные сервисы, торговые центры, апартаменты и их арендаторы и владельцы, магазинчики, торгующие не лекарствами и не гречкой, а чем-то вроде бы второстепенным, кинотеатры, охранники офисов, ремонтники, строители и таксисты, в конце концов.
Что будет с ними?
В отличие от военных заводов и газопроводов, эти люди не воспринимаются как необходимый, жизненно важный элемент нашей жизни.
И можно даже презрительно сказать: мол, доигрались, паразиты инфантильные, думали, что так и будете по курортам раскатывать и «пиаром» бессмысленным заниматься, а вот и гром грянул.
Но это ужасная глупость.
Это уже потому глупость, что можно любить или не любить этот наш частный сектор, эту среду легких вроде бы денег и развлечений, и бесконечного потребления, и можно их не жалеть, — но только если они окажутся на улице — мало не покажется никому.
Это будет грандиозный удар и по рынку труда (где окажутся миллионы без шансов на новое устройство), и по всем, кто владеет теми помещениями, где эта суетливая жизнь до сих пор происходила, и, шире, по рынку недвижимости, и по банкам (ведь все же закредитованы), и по родителям этих людей в провинции (которым они свалятся на голову), и по всем нашим городам-миллионникам, которые в случае закрытия тысяч компаний и сервисов станут угрюмыми и опасными гетто.
Но этого мало.
Беда в том, что этот обвал даст не только экономические, но и уголовные, и политические следствия.
Строители, таксисты и охранники уйдут в бандиты.
А куда уйдут пиар-менеджеры, дизайнеры, владельцы кафе, артисты и мастера инстаграмного туризма?
Все те люди, которые вяло и недовольно бурчали все эти годы.
Конечно, на митинг оппозиции, который именно благодаря им — у которых теперь будет много свободного времени, и которым будет нечего терять — соберет миллион человек, совсем как тридцать лет назад на Манежной.
И пафос его будет простым: поделитесь деньгами с нами, а не только с силовыми структурами и корпоративными гигантами.
Ну, а бандитизм и миллионная оппозиция в одном месте и в одно время — это уже без пяти минут революция.
Этого нельзя допустить.
Больше того, все это еще не поздно предотвратить.
Для этого нужно сделать две простые вещи.
Во-первых, заморозить на несколько месяцев все платежи частных лиц и мелкого бизнеса государству и банкам. Все эти налоги, кредиты, страховки, штрафы, парковки, коммуналку.
Я понимаю, ужасно хочется содрать с людей последнюю копеечку, но ценой этих платежей сейчас может оказаться массовое отчаяние, а значит — само существование страны.
Во-вторых, гарантировать временно или навсегда увольняемым в частном бизнесе — хоть какую-то часть их доходов на ближайшие полгода, чтобы люди могли продержаться на гречке и макаронах, а там, может, и жизнь наладится, если нам повезет.
Но не жадничать, не тянуть до последнего, не рубить кошке хвост на сорок восемь частей и не ограничиваться поддержкой одних госслужащих и монополий.
У Советского Союза конца 80-х не было денег в казне, а значит, не было выбора.
У России сейчас деньги есть.
Нужен ум, нужна воля, нужно желание помочь тем, кто не стоит рядом с властью, и кто как будто бы ей не союзник, не друг.
И тогда — катастрофа не произойдет.
Источник
24.03.2020 - 18:08 4 020 ОЛЬШАНСКИЙ Дмитрий Двадцать лет нашей спокойной жизни, начавшейся в январе 2000 года, кажется закончились. Как же хотелось, чтобы она длилась как можно дольше! Но пришел китаец с летучей мышью — и ушла эпоха. И, как это всегда и бывает при резкой смене времен, возник главный вопрос: как выживать прямо сейчас, а потом — как жить дальше. И вот о чем в этой связи важно помнить в России. Наше государство традиционно устроено так, что его фундамент — это казенное, а не частное начало. Это государство чиновников, военных, полицейских, сотрудников разного рода официальных структур, да и просто бюджетников, пусть даже пенсионеров, при всей драматичности их положения, — но не частников, не тех, кого сто лет назад называли мелкими буржуями, нэпманами и кулаками, а сейчас — самозанятыми, предпринимателями и ИП. И потому государство — и особенно в самые сложные минуты — не склонно оборачиваться за политической поддержкой, а тем более и само поддерживать именно этих людей, тех, у кого нет в кармане бумажки о принадлежности к казенному ведомству. Считается, что они «как-нибудь сами». Власть их терпит — в отличие от СССР, их никто не сажает как «фарцовщиков» и «спекулянтов», — но именно что только терпит, а не опирается на них. И можно смело предположить, что во время кризиса наше правительство будет кормить армию, МВД, РЖД, Газпром, Сбербанк и ВТБ, не даст умереть ВПК и Аэрофлоту, подумает о таможенниках и пожарниках, следователях, налоговиках, пограничниках и государственных врачах. Но не о частниках. И это будет огромной ошибкой, которую еще не поздно предотвратить. Дело в том, что в 2020 году — в отличие, например, от 1991 года, — Россия уже страна совсем не казенная. Она не сидит буквально вся в казарме, совхозе, на фабрике и в гос-НИИ. Здесь — и прежде всего в мегаполисах — возникли миллионы людей, которые живут частным трудом, без той «конторы», о которой всегда помнит власть. И, если карантин и валютно-нефтяной шок продлятся сколько-нибудь долго, — почти все они могут стать безработными и банкротами. Все эти люди, из которых состоят Москва и Питер, Московская область, а отчасти уже и Казань, Нижний, Сочи, Екатеринбург, — эти кафе и турфирмы, дизайнеры и пиарщики, эти бесконечные сервисы, торговые центры, апартаменты и их арендаторы и владельцы, магазинчики, торгующие не лекарствами и не гречкой, а чем-то вроде бы второстепенным, кинотеатры, охранники офисов, ремонтники, строители и таксисты, в конце концов. Что будет с ними? В отличие от военных заводов и газопроводов, эти люди не воспринимаются как необходимый, жизненно важный элемент нашей жизни. И можно даже презрительно сказать: мол, доигрались, паразиты инфантильные, думали, что так и будете по курортам раскатывать и «пиаром» бессмысленным заниматься, а вот и гром грянул. Но это ужасная глупость. Это уже потому глупость, что можно любить или не любить этот наш частный сектор, эту среду легких вроде бы денег и развлечений, и бесконечного потребления, и можно их не жалеть, — но только если они окажутся на улице — мало не покажется никому. Это будет грандиозный удар и по рынку труда (где окажутся миллионы без шансов на новое устройство), и по всем, кто владеет теми помещениями, где эта суетливая жизнь до сих пор происходила, и, шире, по рынку недвижимости, и по банкам (ведь все же закредитованы), и по родителям этих людей в провинции (которым они свалятся на голову), и по всем нашим городам-миллионникам, которые в случае закрытия тысяч компаний и сервисов станут угрюмыми и опасными гетто. Но этого мало. Беда в том, что этот обвал даст не только экономические, но и уголовные, и политические следствия. Строители, таксисты и охранники уйдут в бандиты. А куда уйдут пиар-менеджеры, дизайнеры, владельцы кафе, артисты и мастера инстаграмного туризма? Все те люди, которые вяло и недовольно бурчали все эти годы. Конечно, на митинг оппозиции, который именно благодаря им — у которых теперь будет много свободного времени, и которым будет нечего терять — соберет миллион человек, совсем как тридцать лет назад на Манежной. И пафос его будет простым: поделитесь деньгами с нами, а не только с силовыми структурами и корпоративными гигантами. Ну, а бандитизм и миллионная оппозиция в одном месте и в одно время — это уже без пяти минут революция. Этого нельзя допустить. Больше того, все это еще не поздно предотвратить. Для этого нужно сделать две простые вещи. Во-первых, заморозить на несколько месяцев все платежи частных лиц и мелкого бизнеса государству и банкам. Все эти налоги, кредиты, страховки, штрафы, парковки, коммуналку. Я понимаю, ужасно хочется содрать с людей последнюю копеечку, но ценой этих платежей сейчас может оказаться массовое отчаяние, а значит — само существование страны. Во-вторых, гарантировать временно или навсегда увольняемым в частном бизнесе — хоть какую-то часть их доходов на ближайшие полгода, чтобы люди могли продержаться на гречке и макаронах, а там, может, и жизнь наладится, если нам повезет. Но не жадничать, не тянуть до последнего, не рубить кошке хвост на сорок восемь частей и не ограничиваться поддержкой одних госслужащих и монополий. У Советского Союза конца 80-х не было денег в казне, а значит, не было выбора. У России сейчас деньги есть. Нужен ум, нужна воля, нужно желание помочь тем, кто не стоит рядом с властью, и кто как будто бы ей не союзник, не друг. И тогда — катастрофа не произойдет.Источник
