Владимир Путин обратился к странам, выступавшим союзниками СССР в борьбе с нацизмом. Призвал использовать опыт, накопленный в той войне, на борьбу с нынешними угрозами. Этот призыв на первый взгляд кажется странным, одиноким голосом в пустыне: в ситуации, когда все отгородились друг от друга заборами, когда от единой Европы остались разрозненные полыхающие очаги эпидемии, каждый сам за себя и каждый выживает как может — какое уж тут единство? Какая война, против кого поворачивать штыки и боеголовки? Но это только на первый взгляд.
Согласитесь, в последние годы предчувствие великих потрясений витало в воздухе. В 2020 год западный мир вступил с перегретой экономикой, с явным кризисом перепроизводства, нерешённой (и нерешаемой) проблемой беженцев, с набирающим обороты противостоянием между США и Китаем, с нефтяными войнами и блаженной Гретой Тунберг, кличущей что-то апокалиптическое, почти как у Толстого в «Хождении по мукам» («Петербургу быть пусту!»).
Обычно такие состояния разрешают войной — и мы ждали войны в привычном для нас смысле просто потому, что не могли вообразить иное. Хоть и не понимали, как это — воевать в полную силу, когда у стольких стран есть ядерная кнопка.
И она настала: война без боевых действий, без армий и с очень размытыми фронтами. Катастрофа, которая заменила нам мировую бойню: с трупами, комендантским часом, пустыми улицами и руинами экономики. Возможно, таким образом история позволит нам откупиться от реальных боевых действий, от стрельбы и ракет. Мы стравим пар, похороним погибших и пойдём дальше — восстанавливаться. Но может быть и так, что эпидемия ковида — это только первый акт наступающей глобальной драмы.
Противостояние с Китаем не исчезло, а, наоборот, только обострилось, миграционный кризис никуда не делся, но при растущей безработице оброс новыми нерадужными перспективами, в Северной Корее непонятно, что с вождём и кто теперь у власти в голодной, но ядерной державе, а цены на нефть — ещё ниже, чем накануне войны в Персидском заливе.
И вот в этой ситуации Россия оказалась ровно посредине, между Европой, Америкой и Китаем. И если, не дай бог, после первого акта будет второй и третий (а судя по тому, как ведёт себя Дональд Трамп — он очень не прочь продолжить банкет), то нам придётся выбирать сторону, и более того — этот выбор станет решающим. К кому присоединится Россия — тот и победит. И вот тут начинается самое интересное.
Несмотря на все внешние противоречия, мы по-прежнему неплохо ладим с «нашим рыжим» Дональдом. Но и с товарищем Си у нас достигнут неплохой уровень взаимопонимания. Все последние годы Россия, отторгнутая Европой, поворачивалась на Восток, и Восток в целом отвечал нам тем же.
В нынешней ситуации Великий Китай был бы для нас более логичным союзником, чем США или Европа, вот только есть один нюанс: не с Китаем мы побеждали германский нацизм.
Огромная Америка нам гораздо понятнее по ментальности, ближе по своему месту в глобальной мировой игре. С Европой нас связывают вековые узы: у нас общая литература и музыка, общая аристократия, мы спасали её ценой наших же русских жизней уже сколько раз. И Путин, традиционно главный наш европеец, даёт очередную подсказку.
Однажды вместе мы вернули мир к балансу, мы восстановили хрупкий мир, мы спасли будущие поколения. Перешагнув через разногласия, перед лицом великой войны — пустые и нестоящие. Мы можем сделать это снова, и когда ещё вспомнить об этом, как не накануне годовщины Победы, которую мы так странно будем праздновать в этом году. Что бы ни шло на нас — мы снова протягиваем руку. Прежде чем уже окончательно отвернуться в сторону восходящего солнца грядущего великого катаклизма.
Источник
29.04.2020 - 1:30 3 378 ПЕТРОВСКИЙ Дмитрий Владимир Путин обратился к странам, выступавшим союзниками СССР в борьбе с нацизмом. Призвал использовать опыт, накопленный в той войне, на борьбу с нынешними угрозами. Этот призыв на первый взгляд кажется странным, одиноким голосом в пустыне: в ситуации, когда все отгородились друг от друга заборами, когда от единой Европы остались разрозненные полыхающие очаги эпидемии, каждый сам за себя и каждый выживает как может — какое уж тут единство? Какая война, против кого поворачивать штыки и боеголовки? Но это только на первый взгляд. Согласитесь, в последние годы предчувствие великих потрясений витало в воздухе. В 2020 год западный мир вступил с перегретой экономикой, с явным кризисом перепроизводства, нерешённой (и нерешаемой) проблемой беженцев, с набирающим обороты противостоянием между США и Китаем, с нефтяными войнами и блаженной Гретой Тунберг, кличущей что-то апокалиптическое, почти как у Толстого в «Хождении по мукам» («Петербургу быть пусту!»). Обычно такие состояния разрешают войной — и мы ждали войны в привычном для нас смысле просто потому, что не могли вообразить иное. Хоть и не понимали, как это — воевать в полную силу, когда у стольких стран есть ядерная кнопка. И она настала: война без боевых действий, без армий и с очень размытыми фронтами. Катастрофа, которая заменила нам мировую бойню: с трупами, комендантским часом, пустыми улицами и руинами экономики. Возможно, таким образом история позволит нам откупиться от реальных боевых действий, от стрельбы и ракет. Мы стравим пар, похороним погибших и пойдём дальше — восстанавливаться. Но может быть и так, что эпидемия ковида — это только первый акт наступающей глобальной драмы. Противостояние с Китаем не исчезло, а, наоборот, только обострилось, миграционный кризис никуда не делся, но при растущей безработице оброс новыми нерадужными перспективами, в Северной Корее непонятно, что с вождём и кто теперь у власти в голодной, но ядерной державе, а цены на нефть — ещё ниже, чем накануне войны в Персидском заливе. И вот в этой ситуации Россия оказалась ровно посредине, между Европой, Америкой и Китаем. И если, не дай бог, после первого акта будет второй и третий (а судя по тому, как ведёт себя Дональд Трамп — он очень не прочь продолжить банкет), то нам придётся выбирать сторону, и более того — этот выбор станет решающим. К кому присоединится Россия — тот и победит. И вот тут начинается самое интересное. Несмотря на все внешние противоречия, мы по-прежнему неплохо ладим с «нашим рыжим» Дональдом. Но и с товарищем Си у нас достигнут неплохой уровень взаимопонимания. Все последние годы Россия, отторгнутая Европой, поворачивалась на Восток, и Восток в целом отвечал нам тем же. В нынешней ситуации Великий Китай был бы для нас более логичным союзником, чем США или Европа, вот только есть один нюанс: не с Китаем мы побеждали германский нацизм. Огромная Америка нам гораздо понятнее по ментальности, ближе по своему месту в глобальной мировой игре. С Европой нас связывают вековые узы: у нас общая литература и музыка, общая аристократия, мы спасали её ценой наших же русских жизней уже сколько раз. И Путин, традиционно главный наш европеец, даёт очередную подсказку. Однажды вместе мы вернули мир к балансу, мы восстановили хрупкий мир, мы спасли будущие поколения. Перешагнув через разногласия, перед лицом великой войны — пустые и нестоящие. Мы можем сделать это снова, и когда ещё вспомнить об этом, как не накануне годовщины Победы, которую мы так странно будем праздновать в этом году. Что бы ни шло на нас — мы снова протягиваем руку. Прежде чем уже окончательно отвернуться в сторону восходящего солнца грядущего великого катаклизма.Источник
