Пепел Брэдбери. Нацистские ритуалы становятся средствами гибридной войны - «Культура»

11 миллионов экземпляров печатной продукции уничтожено пожарами в результате ударов украинскими БПЛА по складам маркетплейса Wildberries. Такова оценка Российского книжного союза, ассоциаций книгоиздателей и книгораспространителей. В их совместном заключении уточняется, что потери затронули в основном сегменты художественной литературы, детских изданий и научно-популярных книг. Среди погибших тиражей значатся «Букварь» Надежды Жуковой и знаменитый роман-антиутопия Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Ощутимы потери пособий, предназначенных для подготовки к ОГЭ и ЕГЭ. Пострадала программа детского внеклассного чтения, после того как пропал тираж одного из томов молодежного цикла «Канашибари» Ангелины и Вероники Шэн. Маркетплейс играет важную роль в распространении литературы и учебных материалов по регионам России. Основательница Wildberries Татьяна Ким проинформировала о перестройке маршрутов доставки и складской обработки, чтобы сгладить возможные задержки, возникшие из-за налётов вражеских дронов. Историк и писатель Вадим Ширяев считает, что это событие можно сравнить с ударом по Бадаевским складам в Ленинграде, в Великую Отечественную, в сентябре 1941 года: — Тогда в огне погибло продовольствие, а сейчас речь идёт о потере целого пласта духовной пищи и коллективной памяти. Культурного голода не будет, но миллионы экземпляров — это объём, сопоставимый с многолетними тиражами наиболее крупных издательств, и его выбытие из оборота наносит удар, который нельзя измерить только в рублях. Сгоревшие книги представляли собой своего рода срез современного российского общества. Среди них «Букварь», книга, с которой начинается приобщение к чтению для миллионов детей. Потеря символична, огонь буквально стёр первый шаг к познанию для будущих поколений. Также в числе уничтоженных оказались многочисленные пособия, без которых многие школьники и абитуриенты остались без главного инструмента для поступления. Это может привести к временному дефициту пособий для подготовки к ОГЭ и ЕГЭ и потребовать срочной допечатки наиболее востребованных изданий. «СП»: Уничтожение книг было поставлено на поток в гитлеровской Германии… — Сожжение книг нацистами подавалось не просто как уничтожение вредного и ненужного, а как публичный ритуал, ключевой элемент идеологии. Кульминацией стала акция 10 мая 1933 года, когда в 21 городе прошли показательные сожжения «негерманского духа». Только в Берлине уничтожили около 20 тысяч книг. Это был «праздник костра», сопровождаемый музыкой и речами. Уничтожению подвергались произведения, не соответствующие нацистской идеологии. В «черные списки» попали работы 149 авторов. Среди них были Карл Маркс, Зигмунд Фрейд, Эрих Мария Ремарк, Томас и Генрих Манн, Бертольд Брехт, Джек Лондон, Эрнест Хемингуэй и многие другие. Сожжение стало началом тотального контроля. К 1945 году количество запрещенных наименований выросло до 5500. Писатели подвергались преследованиям, а их рукописи подлежали цензуре. «СП»: Сегодняшняя незалежная — копия Третьего рейха во всех деталях? — На Украине уничтожение книг происходит в контексте политики дерусификации, но его формы иные. Речь идет не о публичных сожжениях, а о массовом списании и изъятии книг из библиотечных фондов. Согласно официальным данным, только в 2022 году было списано около 13 миллионов книг, а в 2023-м — ещё столько же. Из них, по разным оценкам, от 11 до 17 миллионов — на русском языке. Украиноязычные книги советской эпохи также, по мнению властей, несут «советское влияние». Уже давно введен запрет на ввоз и распространение издательской продукции из России. Сопоставление двух исторических ситуаций обнаруживает как параллели, так и принципиальные расхождения. В нацистской Германии уничтожение книг носило характер массового ритуала — факельные шествия, костры на площадях, музыка и зачитывание приговоров превращали это действо в зрелищную идеологическую демонстрацию. В современной Украине механизм иной, книги не сжигают на глазах у толпы, а списывают и изымают из библиотечных фондов в порядке административной процедуры, лишённой внешней театральности, но оттого не менее системной, — считает писатель… Особенно символична гибель под ударами бандеровских дронов романа Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» — антиутопии, в которой есть и тотальное сожжение книг. То, что шедевр американского фантаста оказался в пепле, превращает чрезвычайное происшествие в мрачную иронию судьбы, когда реальность страшно повторяет литературный сюжет. Кроме того, сгорели труды современных публицистов, научно-популярная литература и детские книги — то есть всё то, что формирует мировоззрение, воспитывает вкус и передаёт знания. С культурологической точки зрения этот инцидент — не случайный пожар, а следствие целенаправленных атак на гражданскую инфраструктуру. Книжный рынок России в значительной степени завязан на крупных маркетплейсах, выполняющих функцию главного распределителя литературы в отдалённые регионы, где нет специализированных магазинов. Уничтожение складов означает, что миллионы читателей не получат заказанные книги в срок, а издательства понесут колоссальные убытки, которые могут привести к обеднению ассортимента. Восстановление утраченных тиражей потребует дополнительных средств на переиздание, что в условиях дорожающей бумаги и логистики ляжет тяжёлым бременем на всю отрасль. Но утрата малотиражных книг драматична в том смысле, что они, возможно, уже не будут переизданы. Порой утерянная книга — это прерванный диалог между автором и читателем. Такие утраты могут оказаться невосполнимы. Для книголюбов каждый такой экземпляр — артефакт, а для обычных читателей — исчезнувшая возможность прикоснуться к книге, которая могла бы изменить их жизнь. В более широком смысле атака на склады с книгами — акт вандализма, который демонстрирует, что в современной гибридной войне объектами поражения становятся не только военные цели, но и символы просвещения, образования и духовного развития. Уничтожение книг всегда ассоциировалось с тоталитарным режимом и мракобесием, и сегодня мы становимся свидетелями того, как технологии нового тысячелетия применяются для тех же варварских целей, что и в XX веке. Российское книжное сообщество оказалось перед вызовом: как сохранить доступ к литературе для всех слоёв населения, компенсировать потери и защитить оставшиеся культурные ценности от новых ударов. Это потребует не только финансовых вливаний, но и пересмотра системы распределения, создания резервных хранилищ и страховых механизмов.