Протесты рассерженной молодёжи во Франции в предстоящие выходные могут выйти на новый уровень. «17 октября мы возьмём Елисейский дворец», — пообещал один из протестующих на улицах Парижа в интервью российским «Вестям». Наблюдать за происходящим из традиционно стабильной России интересно вдвойне.
Политкорректное «возьмём» заменяет более решительное «сожжём», о чём радикалы заявляют ещё с начала октября. «Мы построим баррикады. Мы подожжём Елисейский дворец. Мы устроим революцию» , — цитируют СМИ известного левого активиста Ричи Тибо, не раз судимого за политику экс-помощника депутата движения «Непокорённая Франция».
17 октября протестующие обещают блокировать кольцевые дорожные развязки, проводить акции гражданского неповиновения, а также развернуть «мобилизацию» перед АЗС, нефтехранилищами и НПЗ. Речь вроде бы идёт о неприятии высоких цен на бензин, но сосредоточение в этих точках больших объёмов горючего наводит на подозрения…
Культурно-исторические аллюзии однозначны. Как минимум, вспоминается революционно-фантастический роман польско-советского писателя Бруно Ясенского «Я жгу Париж». Ещё ближе реальная история Парижской коммуны, когда захватившие город французские пролетарии сожгли дворец Тюильри — бывшую королевскую и императорскую резиденцию.
Расположенный в самом центре столицы рядом с Лувром дворец Тюильри был в тот момент главным символом имперской власти. Его потом решили не восстанавливать. Более скромный Елисейский дворец был выбран на замену, чтобы новое место власти не ассоциировалось с монархией. Теперь и его собираются сжечь французские пироманы.
Франция — централизованная страна. Париж напоминает Москву с её радиусами дорог, лучами, расходящимися к периферии и далее в провинции. Однако бунты не ограничиваются столицей. Объекты субботних протестов так плотно расположены на карте организаторов — от Бретани до Марселя, от Страсбурга до Бордо, — что нет свободного места.
Время «действия» (по-французски action — отсюда русская «акция», «политическая акция») выбрано идеально. 17 октября — первый день школьных каникул, а значит, застрельщики протестов будут свободны. И даже могут позволить себе провести несколько дней в каталажке — всё равно на уроки не надо. Взрослым тоже удобно — у них выходной.
Репрессии будут обязательно. Полиция Макрона будто с цепи сорвалась. Школьников прессуют — мама не горюй: бьют дубинками, травят газом, пугают светошумовыми гранатами (оторвало руку 15-летнему ребёнку). Достаётся и правоохранителям. Телесные повреждения получили 937 полицейских, 149 сотрудников образования и 248 учащихся.
За всё время протестов «флики» («полицейские» на сленге, аналог американских «копов» или британских «бобби») задержали 8 тыс. человек, возбуждено уже 2700 дел. В отношении 2200 из них судами применены разного рода ограничения: предупреждения, запреты на посещение определённых мест, требования компенсировать ущерб.
Ставленник крупного капитала, «муж Жан-Мишеля Тронье», как в шутку называют Макрона некоторые наши журналисты, ведёт себя в отношении народа, как и положено ставленнику, охраняя привилегии имущего класса. Но гнев в отношении рядовых полицейских не очень-то уместен. Профсоюз полиции выступил против жёстких практик наведения порядка.
Между тем низовая власть сплошь и рядом на стороне протестующих. Как, например, мэр Сен-Дени, пожалуй, самого известного парижского пригорода — quartiers populaires (народных кварталов), где изначально начались протесты лицеистов. «Глава района» Бали Багайоко лично прикрывал собой от полицейских шеренги протестующих на улице.
Среди требований акции 17 октября: отмена поступления в вузы через систему Parcoursup — аналог российского ЕГЭ, поощряющую неравенство; увеличение финансирования системы образования — возвращение упразднённых Макроном 14 тыс. учительских ставок, ремонт школ, повышение зарплат и пенсий, снижение цен, защита госслужащих.
Список требований, подкреплённый мощным уличным движением, объявлен спустя несколько дней после того, как в Национальное собрание был внесён бюджет на 2027 год с жесточайшими мерами экономии. Впереди — его обсуждение, а значит, скрягу Макрона и его хозяев можно окоротить, добившись перераспределения средств.
Характер требований определяется ядром протестующих, которые и начали новую волну борьбы французов за социальные права. Это, в основном, старшие школьники — лицеисты, уставшие сидеть в переполненных классах с плесенью, в отсутствии учителей, сокращённых администрацией Макрона. Иначе бывает, но только в центре Парижа, где живут элитарии.
Вопреки бытующему в России стереотипу, мигрантов на демонстрациях непропорционально мало. «Если в пригородах их треть или даже половина от всего населения, то среди протестующих — всего 5−10%. И это, как правило, не те, кто приходит туда из хулиганских побуждений», — поделился с «СП» наблюдением житель пригорода Монтрё Алексей Сахнин.
Но они могут ещё появиться. Этому способствует расистский скандал, в центр которого попал Макрон. Наблюдая по телевидению выступление депутата Приски Тевено, он назвал её «la Paki». Термин имеет уничижительный оттенок по отношению к выходцам из Пакистана, что уже вызвало критику в адрес президента Франции.
Профессии, социальный статус подписантов манифеста протестующих, говорят о многом: медсестра, ученик 9-го класса, бывший сотрудник системы образования, студентка и мать, независимая исполнительница, рабочий, сооснователь движения 26 сентября, библиотекарь, анархист, водитель, активистка «Гринпис», фермер, учитель на пенсии.
Его величество народ!
Не зря бунт школьников поддерживают традиционно сильные во Франции профсоюзные ассоциации, перебрасывая таким образом мостик к «старому» рабочему классу, за годы правления Макрона разуверившемуся в своих силах, отошедшему от активного участия в политике, потерявшему работу или ушедшему на пенсию.
Последней исторически заметной яркой «гастролью» старых добрых Жанов и Полей было движение «жёлтых жилетов», сотрясавшее Францию в конце 2010-х. Выходившие каждую субботу, как на работу, эти трудяги, как ни бились, так и не смогли добиться уступок от холодных, выпестованных «рептилоидами» Ротшильдами Макрона и макронистов.
Сейчас, соединив усилия с молодёжью, — юной частью французской нации, — они получили шанс взять реванш. Но это нужно и бунтующим школьникам тоже.
Поколение трудолюбивых отцов и дедов, вставшее плечом к плечу со своими детьми и внуками, — это и есть настоящая Франция, а не фигляр непонятной ориентации на блестящем паркете Елисейского дворца. «Объединённый народ никогда не будет побеждён!» — под таким лозунгом выйдут они 17 октября.
Социальный состав участников уличных беспорядков повышает шансы лидера движения «Непокорённая Франция» Жан-Люка Меланшона на предстоящих весной президентских выборах. Множество его сторонников вышли на протест, понимая, что работают в том числе и на системный политический успех левых в будущем.
(Потенциальная соперница Меланшона во втором туре выборов от правых Марин Ле Пен, вынуждена «топить» Макрона, указывая, что Франция при продолжении его политики может потерять финансовый суверенитет. Предстоящие выборы она назвала «закатом нынешней политической системы»).
Не зря на улицах Парижа теперь играют «Интернационал» — коммунистический гимн. Левые традиции чрезвычайно сильны во Франции. Много там и красных флагов. И не просто красных, но точных копий флага СССР — с золотыми серпом и молотом. Кстати, «Интернационал» был гимном Советского Союза до 1944 года…
Ещё одной музыкальной «фишкой» юных французских бузотёров стала песня «La Grève Générale» («Всеобщая забастовка»), исполняемая на мотив советской «Катюши», оказавшейся культурным «оружием» покруче Баширова и Петрова. Знакомый с детства мотив, исполняемый в бойкой аранжировке, не может не трогать душу каждого.
«Капиталисты, взгляните на забастовщиков, / Они идут к равенству, / Да здравствует всеобщая забастовка! / Да здравствует всеобщая забастовка!» — распевают повсюду юнцы. В очередной раз они прокричат этот рефрен 17 октября. И даже если Елисейский дворец уцелеет, Макрону ещё долго будут мерещиться звуки русской «Катюши».
