Методов научного познания существует довольно большое количество, но в общем и целом все они сводятся к одному: теоретическое предположение подтверждается эмпирическими доказательствами. Бывает, конечно, и наоборот: результаты случайного эксперимента обосновываются теорией. Но эту теорию всё равно следует подкрепить эмпирическими доказательствами, ибо, если случайный эксперимент нельзя повторить, значит, и не было никакого эксперимента.
Вот, скажем, мы с вами предполагаем, что американская пресса вовсе не такая, как она любит рассказывать про себя. Что её «объективность» на самом деле есть «убеждённость», что у всех есть хозяева и редакционная политика тоже у всех есть. И когда мы видим, как Пулицеровскую премию получают статьи про Россию, адекватность и оригинальность которых мы можем оценить самостоятельно, — это, безусловно, эмпирическое доказательство нашего предположения. Но кто знает, быть может, они пишут бред только про то, чего не знают? Ну рассказывал же журналист той же The New York Times когда-то о том, как его настоятельно просили написать про торговлю оружием массового поражения между Ираком и Сербией (!).
Вот если бы найти эмпирическое доказательство предположения, что американская пресса точно так же врёт и про внутреннюю повестку, это было бы куда интереснее.
И — voila! — вот оно доказательство. Бен Смит, бывший главред BuzzFeed News, поведал миру о «неточностях» в статьях журналиста Ронана Фэрроу. Знаете, кто этот Ронан Фэрроу? Лауреат Пулицеровской премии за служение обществу. А премию он получил за ряд публикаций о том, как кинопродюсер Харви Вайнштейн домогался женщин. С чего, собственно, началось движение MeToo, закончившееся тем, что любой американский мужчина просто боится подойти к женщине. И тем, что Вайнштейна отправили в тюрьму на 23 года. Что в его возрасте означает, в общем-то, смертную казнь.
И вот вдруг оказывается, что Ронан Фэрроу вообще не проверял свидетельства женщин, обвинявших Вайнштейна. Что заявления женщин о «принуждении к сексу» не подтвердились. Что Ронан Фэрроу склонен «опускать факты, которые сделают историю менее драматичной». Более того — он склонен специально драматизировать контекст и демонизировать героев своих публикаций.
Переводя всю эту политкорректную чепуху… (Бена Смита можно понять: Ронан Фэрроу — национальный американский герой, его трогать опасно.) Так вот, переводя всю эту политкорректную чепуху на простой русский язык можно сказать так: Харви Вайнштейна оговорили. И свои 23 года он сидит ни за что. Каждый, кто хотел, читал материалы суда, и каждому, кто это делал, очевидно, что предосудительное поведение Вайнштейна никак не тянет на 23 года тюрьмы.
По мордасам он, быть может, вполне заслужил. Как и репутационный и профессиональный ущерб. Но не 23 года тюрьмы!
И тут очень кстати приходится давешнее выступление Генерального прокурора США Уильяма Барра, который, упрекая компанию Apple в сотрудничестве с властями других стран, включая Китай и Россию, сказал так: «Если технологические компании, такие как Apple, готовы выполнить требования авторитарных режимов, у них, безусловно, нет оправдания неспособности сотрудничать с нациями верховенства закона, которые уважают гражданские свободы и право на неприкосновенность частной жизни и имеют судебные гарантии».
Вот как раз про верховенство закона, уважение гражданских свобод, неприкосновенность частной жизни и судебные гарантии — прямо лучше и не скажешь. Особенно на фоне того, что выясняется о кампании по уничтожению Харви Вайнштейна.
Причём у Ронана Фэрроу были вполне личные мотивы сделать то, что он сделал: его мать — актриса Миа Фэрроу — довольно настрадалась от его отца, режиссёра Вуди Аллена. И своё отношение к семейным скелетам этот талантливый юноша перенёс на одну из самых значимых фигур в американском кино. Про такую деформацию можно прямо сценарий писать. Жаль только, сделать такой фильм, кроме студии Disney, теперь некому.
И вот эти вот личные причины (в любой нормальной правовой системе это называется «конфликт интересов») никоим образом не обсуждались, когда Америка рукоплескала господину Фэрроу за его расследования. И когда вручала ему Пулицеровскую премию за служение обществу. Какое общество — такого оно и хочет служения. Общество Салема. Общество Линча. Общество Маккарти. Общество расправы и страха тех, кто расправу не поддерживает, перед теми, кто расправу поддерживает. Тоталитарное общество при импотентном государстве. Попробуй не хлопать Ронану Фэрроу. Почему ты не хлопаешь? А может, ты тоже из этих? Смотрите, смотрите, он не хлопает! Он тоже из этих! Не надо оправдываться. Нам всё понятно. Нам всё совершенно понятно. Берите его.
Бывают две идеальные модели. Первая — тоталитарное государство при внутренне свободном обществе. Как у нас. Где «суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения». Разумеется, сейчас у нас государство совершенно не тоталитарное, но я привожу крайние, идеальные модели. И вторая модель — либеральное государство при тоталитарном обществе. Как в США. Где законы вообще не нужны, потому что всё решает толпа. И за толпой даже вынужден следовать суд, который назначает 23 года человеку, который по закону этого не заслужил. Но которого требует наказать общество.
Каждый выбирает себе модель по желанию.
Я выбираю первую.
И совершенно не сочувствую тем, кто выбирает вторую.
Источник
20.05.2020 - 19:17 2 148 КОНОНЕНКО Максим Методов научного познания существует довольно большое количество, но в общем и целом все они сводятся к одному: теоретическое предположение подтверждается эмпирическими доказательствами. Бывает, конечно, и наоборот: результаты случайного эксперимента обосновываются теорией. Но эту теорию всё равно следует подкрепить эмпирическими доказательствами, ибо, если случайный эксперимент нельзя повторить, значит, и не было никакого эксперимента. Вот, скажем, мы с вами предполагаем, что американская пресса вовсе не такая, как она любит рассказывать про себя. Что её «объективность» на самом деле есть «убеждённость», что у всех есть хозяева и редакционная политика тоже у всех есть. И когда мы видим, как Пулицеровскую премию получают статьи про Россию, адекватность и оригинальность которых мы можем оценить самостоятельно, — это, безусловно, эмпирическое доказательство нашего предположения. Но кто знает, быть может, они пишут бред только про то, чего не знают? Ну рассказывал же журналист той же The New York Times когда-то о том, как его настоятельно просили написать про торговлю оружием массового поражения между Ираком и Сербией (!). Вот если бы найти эмпирическое доказательство предположения, что американская пресса точно так же врёт и про внутреннюю повестку, это было бы куда интереснее. И — voila! — вот оно доказательство. Бен Смит, бывший главред BuzzFeed News, поведал миру о «неточностях» в статьях журналиста Ронана Фэрроу. Знаете, кто этот Ронан Фэрроу? Лауреат Пулицеровской премии за служение обществу. А премию он получил за ряд публикаций о том, как кинопродюсер Харви Вайнштейн домогался женщин. С чего, собственно, началось движение MeToo, закончившееся тем, что любой американский мужчина просто боится подойти к женщине. И тем, что Вайнштейна отправили в тюрьму на 23 года. Что в его возрасте означает, в общем-то, смертную казнь. И вот вдруг оказывается, что Ронан Фэрроу вообще не проверял свидетельства женщин, обвинявших Вайнштейна. Что заявления женщин о «принуждении к сексу» не подтвердились. Что Ронан Фэрроу склонен «опускать факты, которые сделают историю менее драматичной». Более того — он склонен специально драматизировать контекст и демонизировать героев своих публикаций. Переводя всю эту политкорректную чепуху… (Бена Смита можно понять: Ронан Фэрроу — национальный американский герой, его трогать опасно.) Так вот, переводя всю эту политкорректную чепуху на простой русский язык можно сказать так: Харви Вайнштейна оговорили. И свои 23 года он сидит ни за что. Каждый, кто хотел, читал материалы суда, и каждому, кто это делал, очевидно, что предосудительное поведение Вайнштейна никак не тянет на 23 года тюрьмы. По мордасам он, быть может, вполне заслужил. Как и репутационный и профессиональный ущерб. Но не 23 года тюрьмы! И тут очень кстати приходится давешнее выступление Генерального прокурора США Уильяма Барра, который, упрекая компанию Apple в сотрудничестве с властями других стран, включая Китай и Россию, сказал так: «Если технологические компании, такие как Apple, готовы выполнить требования авторитарных режимов, у них, безусловно, нет оправдания неспособности сотрудничать с нациями верховенства закона, которые уважают гражданские свободы и право на неприкосновенность частной жизни и имеют судебные гарантии». Вот как раз про верховенство закона, уважение гражданских свобод, неприкосновенность частной жизни и судебные гарантии — прямо лучше и не скажешь. Особенно на фоне того, что выясняется о кампании по уничтожению Харви Вайнштейна. Причём у Ронана Фэрроу были вполне личные мотивы сделать то, что он сделал: его мать — актриса Миа Фэрроу — довольно настрадалась от его отца, режиссёра Вуди Аллена. И своё отношение к семейным скелетам этот талантливый юноша перенёс на одну из самых значимых фигур в американском кино. Про такую деформацию можно прямо сценарий писать. Жаль только, сделать такой фильм, кроме студии Disney, теперь некому. И вот эти вот личные причины (в любой нормальной правовой системе это называется «конфликт интересов») никоим образом не обсуждались, когда Америка рукоплескала господину Фэрроу за его расследования. И когда вручала ему Пулицеровскую премию за служение обществу. Какое общество — такого оно и хочет служения. Общество Салема. Общество Линча. Общество Маккарти. Общество расправы и страха тех, кто расправу не поддерживает, перед теми, кто расправу поддерживает. Тоталитарное общество при импотентном государстве. Попробуй не хлопать Ронану Фэрроу. Почему ты не хлопаешь? А может, ты тоже из этих? Смотрите, смотрите, он не хлопает! Он тоже из этих! Не надо оправдываться. Нам всё понятно. Нам всё совершенно понятно. Берите его. Бывают две идеальные модели. Первая — тоталитарное государство при внутренне свободном обществе. Как у нас. Где «суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения». Разумеется, сейчас у нас государство совершенно не тоталитарное, но я привожу крайние, идеальные модели. И вторая модель — либеральное государство при тоталитарном обществе. Как в США. Где законы вообще не нужны, потому что всё решает толпа. И за толпой даже вынужден следовать суд, который назначает 23 года человеку, который по закону этого не заслужил. Но которого требует наказать общество. Каждый выбирает себе модель по желанию. Я выбираю первую. И совершенно не сочувствую тем, кто выбирает вторую.Источник
